Рассказы

Алиса никак не могла справиться с плохим настроением. Не просто плохим, а ужасным, неуправляемо отвратительным, хотя внешне жизнь налаживалась. Банк больше не дышал ей в затылок – Эль Ранчо Гранде теперь принадлежало ей. Жизнь день ото дня становилась все лучше и лучше, если бы только не мысли о самонадеянном, высокомерном испанском принце.

– Что с Алисой такое? – случайно подслушала она один раз разговор своих работников.

Сплюнув табачную жвачку на землю, старший работник высказался в том духе, что он, конечно, не уверен, но это вполне может быть связано с тем, что она скучает по тому испанскому парню.

– Я не скучаю по испанскому парню, – ответила Алиса, появившись перед ними. – А вам двоим нечем заняться, кроме как сплетничать?

Позже она извинилась перед ними с помощью яблочного пирога. Разве Джордж виноват в том, что ошибся? Она не скучает по Лукасу, она его ненавидит. Презирает. Не хочет больше никогда видеть.

У Алисы перехватило горло, она моргнула – на глаза внезапно набежали слезы.

Она вывела Bebe на их ежеутреннюю прогулку. Было только шесть утра, но жара уже была невыносимой. Это Техас, подумала она с улыбкой и легко взлетела на спину жеребца.

На ранчо в Монрое сейчас ночь. В Марбелье тоже. Там тепло, но морской бриз несет прохладу…

Жара или не жара – она лично предпочитает Техас!

Здесь живут честные и прямые люди… Да уж – Тадеус поприветствовал ее словами о том, что готов купить ранчо теперь, когда оно ее. Она сможет начать все сначала, и пусть ее не волнует, что он перепродаст ранчо застройщику.

А что, если бы она вернулась к Лукасу? Снова ложь? Как всю жизнь лгала ее мать? Отец? Хотя чем больше проходило времени, тем отчетливее Алиса понимала, что они лгали из-за любви. Да, плохо или хорошо, но ими двигала любовь.

Сама-та она вон, что натворила из-за любви! Нет, она никогда не любила Лукаса. Она лгала себе, ведь должна же женщина чем-нибудь оправдать свой поступок, когда дарит свою невинность бессердечному незнакомцу.

Bebe в поддержку фыркнул, и Алиса обняла его за мощную шею.

– Ты – моя единственна любовь, – прошептала она.

Они поскакали по пыльной дороге – сначала она пустила жеребца рысью, потом галопом, чувствуя, как спадает напряжение. Она принадлежит этому месту, этой земле…

Что это там впереди? Большое и черное? Бык, сбежавший с соседнего ранчо? Лошадь?

Нет, это машина. Огромный черный внедорожник стоит посреди дороги, а рядом стоит идиот водитель.

Алиса натянула поводья, Bebe сердито фыркнул. Он очень не хотел, чтобы утреннюю пробежку испортил какой-то незнакомец…

О боже!

Даже на расстоянии она не могла ошибиться – эти сложенные на груди руки, высоко поднятая голова – «мне-принадлежит-весь-мир», эта гордая стать…

Испанский принц собственной персоной.

У Алисы промелькнула мысль развернуть Bebe и уехать, но она тут же устыдилась собственной трусости. Впрочем, можно снова наехать на него, как в первую встречу. Нет, провести остаток дней в тюрьме за затоптанного копытами испанского принца она не хотела, он того недостоин.

– Ладно, Bebe, – прошептала она жеребцу, замедляя ход. – Это частная собственность, мистер.

– Нет, – прозвучал вежливый ответ.

– Здесь только одно ранчо, и вы – нежеланный гость на нем.

– Это не делает его частной собственностью.

Bebe забил копытом и закрутил головой. Алиса приникла к его уху, что-то прошептала, и он успокоился.

– Вы хорошо управляетесь… с жеребцом, – заметил испанский принц.

Алиса вспыхнула.

– Откуда ты узнал, что я поеду по этой дороге?

– Джордж был так любезен сообщить мне.

– Джордж – старый дурак. Что вам здесь нужно, Ваше Высочество?

Действительно, что? Он приехал, чтобы закончить эту историю, но, увидев Алису, растерял всю свою решимость.

Весь полет он думал о том, что скажет ей, когда они встретятся. Он скажет, что она была с ним только для того, чтобы получить то, что ей нужно.

– Сделка не имеет обратного хода, – на всякий случай предупредила Алиса, когда он не ответил.

– Я приехал не за этим.

– А зачем? Говори быстрее, мне нужно возвращаться и работать.

– Я слышал, ты решила разводить и тренировать лошадей.

– У Джорджа длинный язык.

Лукас улыбнулся. Как же она ненавидела эту понимающую, самоуверенную улыбку!

– Да, я развожу и тренирую лошадей. Не андалузцев, как ты, но не всех волнует только лишь родословная.

Это был подлый удар, и она знала это. Лошади Лукаса были великолепны, она ездила на них вместе с ним.

– Но по-прежнему ездишь на Bebe.

– Ты назвал его тираннозавром. Лукас засмеялся.

– Бронтозавром. Но я был неправ. Он великолепен, теперь я смог рассмотреть его по-настоящему.

– Мне не нужны твои похвалы!

– Это честность. Он красивый, смелый, умный… Такие качества у мужчины…

Лукас нахмурился и замолчал. А как же отрепетированный спич на тему того, что он думает о женщине, которая использует мужчину в своих целях?

Он сам предложил брак из прагматических соображений. Они подходят друг другу, у них общие интересы – это его слова. Если они поженятся, ранчо станет ее…

В чем он может обвинить ее, кроме как в том, что она разбила его сердце? Что без нее жизнь не имеет смысла? Разве она не чувствует того же?

Жеребец нетерпеливо зафыркал.

– До свидания, Ваше Высочество! – Она тронула бока Bebe.

Лукас подался вперед и схватился за уздцы.

– Отойди от лошади. – Алиса засмеялась. Черт, он проделал весь этот путь не для того, чтобы она смеялась над ним. – Я сказала…

– Я слышал, что ты сказала.

– Что ты делаешь?! – (Лукас уже стаскивал ее с лошади.) – Поставь меня! Черт тебя побери, Лукас!

– Уже побрал! И тебя поберет, если мы будем продолжать лгать себе и друг другу.

– Ты еще смеешь говорить о лжи? – Алиса отбросила с лица волосы, щеки ее горели, глаза гневно сверкали. – Ты – самый большой лжец в мире.

Лукас поставил ее на ноги.

– Я должен был сказать тебе про контракт, признаю, но…

– Но ты всегда должен получить то, что возжелал. Тебе потребовалась жена, а я оказалась под рукой.

– Ты не можешь так думать на самом деле!

Проблема была в том, что она действительно так не думала. Если бы Лукасу Рейзу потребовалась жена, к его услугам была бы сотня женщин, жаждущих ею стать. Тогда снова возникает тот самый вопрос, который не давал ей спать ночами:

– Тогда почему ты скрыл от меня правду?

Лукас глубоко вдохнул, задержал дыхание и выдохнул. Он никогда еще не чувствовал себя таким неуверенным в себе.

– Вот видишь, ты не можешь ответить на этот вопрос. Ты просто подумал, что тебе пора жениться, а тут я подвернулась, такая уступчивая…

Лукас усмехнулся.

– Это ты-то уступчивая, amada?

– Как бы там ни было, я оказалась рядом…

– А я, – Лукас уже не думал об осторожности, о решении не открывать все карты, – а я… безумно в тебя влюбился. – Он взял в ладони ее лицо и заглянул в глаза.

Алиса от удивления открыла рот, потом закрыла.

– Почему ты выглядишь такой удивленной? – Голос Лукаса стал мягким, как и прикосновение его рук. – Разве ты не поняла, что со мной произошло? Я люблю тебя. Я боготворю тебя. Просто я был трусом и боялся признаться в этом даже самому себе. Поэтому я уцепился за этот чертов контракт, чтобы удержать тебя рядом с собой.

Глаза Алисы наполнились слезами, но она не могла позволить, чтобы Лукас видел ее плачущей. Потому что тогда он узнает правду – что она любит его, давно любит и будет любить всегда.

– И… и что? Ты рассчитываешь, что я скажу, что, раз ты любишь меня, я прощаю тебя за ложь, потому что сама тебя люблю, да?

– А это так? – с улыбкой спросил Лукас.

– Что так? Что я тебя прощаю?

– Что ты меня любишь?

Время остановилось, мир вокруг них застыл. Алиса посмотрела в золотистые на солнце глаза испанского принца, ее принца, и выпустила любовь из плена своего сердца на свободу.

– Да. О, да, Лукас, да! Я очень люблю тебя!

Он прижал ее к себе крепче, ее руки взметнулись вверх и обвили руками его шею. Он целовал ее, а она целовала его… Но тут Bebe заржал, подошел и сунул свой черный нос между ними.

Лукас расхохотался.

– Да он ревнует!

– У него есть все основания. Лукас крепко сжал ее в объятиях.

– Алиса Монтеро Макдоноу, окажешь ли ты мне честь, став моей женой?

Алиса больше не сдерживала слез.

– Я буду горда стать вашей женой, Ваше Высочество.

Лукас вскочил на спину жеребца, подхватил Алису, посадил ее впереди себя, и они медленно двинулись в сторону ранчо сквозь теплое и прекрасное техасское утро.

Их свадьба была похожа на сказку.

Церемония проходила в поместье Лукаса в Марбелье, на вершине холма, откуда открывался прекрасный вид на море. Невеста была ослепительна в белом кружевном платье. Платье было новым, а вот кружевная мантилья принадлежала бабушке Лукаса.

Было шампанское и лобстеры; были танцы под музыку фламенко, которую исполнял известный гитарист, под струнный квартет и под популярную рок-группу. Когда рок-музыканты «вышли из образа», они прекрасно исполнили старинный вальс, и принц Феликс станцевал его с невестой внука.

В спальню Лукас отнес молодую жену на руках. Он нежно целовал ее, шептал слова любви, а потом вышел на балкон, чтобы успокоиться, потому что волновался как в первый раз.

Весь последний месяц они спали врозь, да плюс еще два месяца, когда они были в разлуке… После примирения они не заходили дальше пылких, голодных поцелуев – это была идея Лукаса. Он хотел, чтобы эта ночь стала для них по-настоящему первой – таков был его подарок любимой.

Но он не знал, какой подарок приготовила для него Алиса. Оставшись одна, она сбросила подвенечное платье и переоделась в белую кружевную ночную рубашку, которую сшила для нее Долорес.

– Я люблю тебя. Всем сердцем, – вырвалось у Лукаса, когда он увидел ее.

Алиса приблизилась к нему. Он притянул ее к себе и поцеловал, потом подхватил на руки и понес к кровати. Белые наволочки были усыпаны лепестками красных роз.

– Лиса, – нежно произнес Лукас.

Он раздевал ее и раздевался сам, не прекращая ласк и поцелуев.

Когда, обнаженные, они стояли друг против друга, Алиса торжественно сказала:

– Сегодня наша первая ночь как мужа и жены. Но ты помнишь, мой принц, как мы впервые занимались любовью?

Лукас потерся губами о ее губы.

– Мне никогда не забыть этого, amada.

– А ты помнишь, что мы не предохранялись?

Глаза Лукаса потемнели.

– Amada, ты хочешь сказать?..

– Да, любовь моя. У нас будет ребенок.

Глаза Лукаса наполнились влагой, подозрительно напоминавшей слезы.

– Я люблю тебя.

Он подхватил на руки спою принцессу и целовал ее, пока небо не взорвалось фейерверками.

Есть некоторые вещи, которые неизменны. Абсолютны.

Одна из них – Нью-Йорк в августе. В эти жаркие, душные дни город становится совсем непохожим на себя. Улицы заполнены людьми, но не ньюйоркцами, а туристами. Сами же ньюйоркцы, либо уехали из города, либо не покидают своих кондиционируемых жилищ.

Лукас прилетел в Нью-Йорк рано утром, провел деловую встречу, а теперь, утирая пот полотенцем, бежал по беговой дорожке-тренажеру в элитном спортивном клубе. Он прилетел в Нью-Йорк впервые за несколько месяцев и, как ни убеждал себя, что сделал это по делам, понимал, что особых причин лететь сюда у него не было. Кого он пытался обмануть? Трижды, когда дела действительно этого требовали, он отправлял в Америку помощников, а теперь приехал сам.

Алиса.

Зачем он снова тратит время на воспоминания? Она улетела в Техас два месяца назад, и он почти позабыл о ней. Разве что саднила раненая гордость.

Он совсем не думает о ней. Совсем.

– Черт! – Лукас сошел с беговой дорожки.

Час спустя, приняв душ и надев мокасины, легкие хлопковые брюки и бледно-голубую рубашку с закатанными рукавами, Лукас сидел в благословенной прохладе бара с запотевшей бутылкой ледяного пива в руке.

Он чувствовал себя намного лучше. Почему он давно не сделал этого – не приехал сюда и не позвонил Николо и Дамиану? Чудо, но оба они оказались в городе.

– Рейз, какого дьявола ты околачиваешься в Нью-Йорке в середине августа?

Лукас поднялся на ноги и пожал руку Николо. Вернее, принцу Николо Барбьери – одному из двух своих лучших друзей.

Мужчины улыбнулись друг другу, потом обнялись.

– Рад тебя видеть, Лукас. Когда мы встречались последний раз? Полгода назад?

– Восемь месяцев назад, – раздался рядом мужской голос. – Но какая разница, если мы вместе?

Дамиан Аристидис – принц Дамиан Аристидис – обнял своих друзей.

– Лукас. Николо. Как поживаете, парни, черт вас побери?

– Хорошо, – ответили парни в один голос.

Втроем они уселись за деревянный столик. Бармен, хорошо знавший всех троих, немедленно принес еще две бутылки пива. Лукас кивком поблагодарил его и снова повернулся к друзьям.

– Поразительно, что мы все трое одновременно оказались в городе.

– Да еще в это время года, – добавил Дамиан.

– Бизнес не знает хорошей и плохой погоды, – рассудительно заметил Николо.

Дамиан кивнул, но потом его губы растянулись в улыбке.

– Правда в том, что Айви прочитала о выставке в Историческом музее. Бабочки какие-то… Я предложил дождаться осени, но она сказала, что ребенок сейчас именно в том возрасте…

– Как я тебя понимаю, – поддержал друга Николо. – Моя Эмми услышала о тигренке в здешнем зоопарке. Я тоже предложил дождаться более прохладной погоды. Она согласилась, вскользь заметив, что тигренок к тому времени станет тигром, а Ники вырастет.

– Приоритеты меняются, – констатировал Дамиан.

– И к лучшему, должен сказать.

Дамиан и Николо понимающе улыбнулись друг другу.

– Но только не для нашего закоренелого холостяка. Все никак не найдешь ту самую единственную?

– Вы хотите сказать, никак не попадусь в ловушку? Как вы оба, – отшутился Лукас. – Просто я – доказательство того, что не каждый мужчина создан для брака.

– Я тоже так думал, – признался Николо.

– И я. И оказался неправ, – со своей стороны признался Дамиан. – Итак, Лукас, что привело тебя в раскаленный Нью-Йорк?

– Дела.

– Жаль. Я подумал – вдруг женщина?

– С чего бы это?

– Так просто подумалось.

– Я же сказал – дела. И ничего больше. Не родилась еще та женщина, ради которой я бы предпринял такое путешествие.

Николо и Дамиан обменялись быстрыми взглядами. Обоим им послышалась фальшь в голосе друга?

– Я закончил сделку с банкиром. Он настаивал на личной встрече, был готов прилететь в Испанию. – Лукас обнаружил, что его бутылка пуста, и жестом попросил еще одну. – Но к чему такое беспокойство, если я могу быть в Нью-Йорке через несколько часов?

– Конечно, – осторожно согласился Николо. – Лучше встретиться там, где на тротуаре можно жарить яичницу, чем в прохладном патио в Марбелье, наслаждаясь морским бризом.

– Что ты хочешь сказать?

– Да ничего.

Дамиан не выдержал и рассмеялся, но, заметив выражение лица Лукаса, сделал вид, что закашлялся.

– Очень смешно. Мне просто было удобнее встретиться здесь. А яичницу лучше жарить юго-восточнее.

– Точно, во Флориде. Я однажды читал статью…

– В Техасе еще жарче…

– Значит, Техас? – Николо посмотрел на Дамиана и подмигнул. – Но в Техасе нет тротуаров…

– Жители Остина и Далласа очень бы обиделись, услышь они тебя.

– Техас, – холодно перебил острословов Лукас, – это ничего больше, чем полынь и гадюки, греющиеся под солнцем. – Он глотнул пива и снова сделал знак бармену принести следующую бутылку. – И если я его больше никогда не увижу, я буду только счастлив.

– Что лично ты имеешь против Техаса? – полюбопытствовал Николо.

– С чего бы мне иметь что-то личное?

– Ты говоришь как-то уж очень неравнодушно…

– Я встретил в Техасе женщину.

Николо взглядом передал инициативу Дамиану.

– И? – осторожно спросил тот.

– И, – Лукас кивнул бармену, – и ничего. Просто я встретил женщину. Пару месяцев назад. В Техасе. Все.

– И теперь ты мечтаешь никогда больше не увидеть штат Техас?

– Чертовски верно.

– А имя у женщины есть?

– Алиса. Алиса Монтеро Макдоноу. Ладно, забудьте, что я сказал. Она ничего для меня не значит.

– А-а-а, ну тогда…

– Мы встретились потому, что дед сказал, что я должен купить кобылу. А оказалось, что я должен был приобрести жену.

Дамиан открыл рот, но Николо больно стукнул его по ноге под столом.

– Но я же не идиот и не позволил заманить себя в эту ловушку. Я сказал об этом Алисе, но потом взял ее с собой в Испанию.

На этот раз Дамиану пришлось пнуть Николо, чтобы тот не перебивал.

– Закончилось тем, что я наделал глупостей. А потом дед сказал то, чего не следовало, Алиса показала свое истинное лицо и уехала обратно.

Друзья молчали, Лукас отпил еще пива.

– В Техас? – уточнил Николо. Лукас кивнул.

– И ты рад, что избавился от нее?

– Конечно.

– Тогда почему ты в таком ужасном настроении?

– Почему ужасном? – Лукас передернул плечами. – Да! Я – идиот, я позволил ей отчитать меня и не ответил достойно.

– Знаешь, – произнес Николо, – это не мое дело…

– Да, – перебил его Дамиан, – и не мое тоже, но, думаю, Николо хочет дать тебе тот же совет, что и я. Поезжай в Техас. Отчитай эту Алису, выскажи все, что хотел, когда она ушла.

– Вы думаете, нужно?

– Безусловно. Лети в. Техас и выскажи все, что у тебя на уме. Верно, Барбьери?

Николо кивнул.

– Вы правы! Нужно закончить эту историю. Я поеду и скажу Лисе…

– Мне показалось, она Алиса, – ляпнул Дамиан и зажмурился в ожидании пинка под столом.

На скулах Лукаса заходили желваки.

– Я звал ее так, когда думал… Ладно. Спасибо вам обоим за совет.

– А зачем еще нужны друзья?

Трое мужчин поднялись из-за стола, пожали друг другу руки, похлопали по плечам. Лукас достал портмоне, но Николо и Дамиан махнули руками.

– Иди уже, – велел Дамиан.

Глядя на удаляющуюся спину, Николо усмехнулся.

– Бедный, бедный. Он влюблен.

Дамиан усмехнулся в ответ.

– Еще один повержен в прах.

И друзья расхохотались.

Палата принца Феликса выглядела уютной и домашней, несмотря на мониторы и датчики, пикающие и вспыхивающие на стене, позади изголовья кровати.

Сам Феликс Рейз восседал в кровати, облокотившись на подушки. В его глазах были золотые, коричневатые и зеленые искорки, точно такие же, как и в глазах Лукаса. У него были аккуратно подбритые седые усы и бородка. Достоинство и властность окружали его ореолом, но не могли скрыть хрупкости.

Лицо старика осветила улыбка, когда он увидел Лукаса.

– Мальчик мой, – произнес он, открывая объятия.

Мужчины обнялись. При виде такой очевидной привязанности между этими двумя людьми у Алисы перехватило горло. Ее мать и отчим почти никогда не проявляли своей любви друг к другу, да и к ней тоже.

Алиса почувствовала, как на глазах вскипают слезы. И в этот момент Лукас отступил, чтобы Феликс мог ее увидеть.

– А это, конечно же, Алиса.

– Ваше Высочество.

– Рад познакомиться с тобой, девочка.

– А я рада, что вы чувствуете себя лучше.

Феликс хихикнул.

– Как вежливо ты уклонилась от того, чтобы соврать, что ты тоже рада знакомству со мной.

Рука Лукаса обвила ее талию.

– Дед, Алисе пришлось через многое пройти.

– Я все понимаю. На ее месте я бы тоже не испытывал ко мне добрых чувств.

– Я не хотела показаться неуважительной, сэр…

– Но если бы я не был прикован ко всем этим дьявольским приборам, ты бы посмотрела мне в глаза и сказала бы все, что думаешь о старике, вмешавшемся в твою жизнь. Разве не так, девочка?

Алиса вздохнула.

– Я бы сказала, что вам с Алоизом не следовало делать того, что вы сделали.

Феликс посмотрел на Алису, на внука, обнимавшего ее за талию.

– Но, похоже, все сработало.

– Это не то…

– Алоиз говорил, что у его дочери есть характер, – сказал Феликс, обращаясь к внуку, – и он не солгал.

– Дед, ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы обсуждать это?

– Еще Алоиз говорил, что она хорошенькая. Тут он был не прав – она красавица.

Лукас почувствовал напряжение Алисы. Он понимал: ей неприятно, что о ней говорят в третьем лице.

– Здоровая. Хорошо сложена для материнства.

Алиса пунцово покраснела.

– Дед, – быстро вмешался Лукас, – я не позволяю тебе…

– Прошу прощения. Просто мне приятно, что старый друг не обманул меня.

– Да, дед, не обманул, но…

– Он говорил, что она – подходящая жена для тебя, и не ошибся.

Алиса посмотрела на Лукаса.

– Я полагаю, мне лучше подождать за дверью.

– Нет! – Он крепче обнял ее за талию. – Черт возьми, дед, что ты делаешь?

– А что, Лукас, ты, похоже, переживаешь за девочку, да?

– Да! Я очень за нее переживаю. Настолько, что не позволю тебе смущать ее.

– Разве я ее смущаю, сынок? А где же характер, который мы только что обсуждали?

– Мы ничего не обсуждали, Ваше Высочество! Пока что говорили только вы.

– Ага! Видел! Вот он, характер. Мой друг Алоиз описал его очень точно.

– Алоиз ни черта не знал обо мне!

– Он знал, что ты красивая. Пылкая. И еще – упрямая.

– Я вовсе не упрямая.

Лукас выразительно кашлянул.

– Думаю, этот разговор подождет.

– А еще Алоиз знал, – продолжал Феликс, игнорируя слова внука, – что ты любишь его землю и сделаешь все, чтобы возродить ее.

Алиса сбросила руку Лукаса с талии и вплотную подошла к кровати.

– Это была не его земля, а моей матери!

Улыбка Феликса погасла.

– Нет, земля принадлежала Алоизу.

– Нет, моей матери! Ей и моему настоящему отцу. Когда мой настоящий отец умер…

– Алиса, я понимаю, что ты здесь для того, чтобы разобраться, почему Алоиз сделал то, что сделал. Почему он продал землю мне и добавил в контракт то самое условие? Ведь так?

– Так.

– То есть ты хочешь узнать правду?

– Я знаю правду, принц Феликс!

– Нет, не знаешь, – мягко сказал Феликс. – Я умолял Алоиза, чтобы он сам рассказал тебе все, но он убеждал меня, что еще не время. Думаю, это единственное, в чем ему недоставало мужества.

– Дед, – прервал его Лукас, – ты был болен, тебе нужно отдыхать. Мы пойдем, а поговорим в другой раз.

– Кто знает, будет ли этот другой раз, Лукас? Я прожил долгую жизнь и готов к тому, что неизбежно последует, но не хочу отправляться в это последнее путешествие, не сказав этой девочке и тебе то, что вы оба должны знать.

Лукас подошел к Алисе и снова обнял ее за талию.

– Только если Алиса захочет выслушать тебя. – Он повернулся к ней, взял свободной рукой за подбородок и поднял ее лицо. – Amada, выбор за тобой.

Алиса посмотрела ему прямо в глаза. Инстинкт подсказывал ей, что то, что она услышит, навсегда изменит ее жизнь, но, пока Лукас рядом с ней, она готова ко всему.

– Да, я хочу.

Лукас наклонил голову и поцеловал ее. Потом он улыбнулся, провел большим пальцем по ее нижней губе и повернулся к деду.

– Что мы должны узнать?

Феликс на мгновение заколебался, потом откашлялся.

– Алиса, что твоя мать рассказывала тебе о твоем настоящем отце?

– Только то, что он умер, когда мне было два года.

– Как его звали?

– Я не понимаю, какое отношение… Монтеро. Эдуарда Монтеро.

– Монтеро – это девичья фамилия твоей матери. Алоиз был твоим настоящим отцом.

– Нет! Он удочерил меня, когда женился на моей матери.

– Он и твоя мать были любовниками. Ее семья была богатой и корнями восходила к первым конкистадорам. Алоиз был беден. – Феликс улыбнулся. – Он говорил, что его род восходит к голоду в Ирландии, а в Нью-Йорк его пра-пра-прадед прибыл на корабле, везшем в Америку гробы.

Алиса потрясла головой.

– Бред какой-то! Зачем моей матери было лгать? А Алоизу зачем?

– Твоя мать была очень молода. Когда ее родители узнали об их связи, они сказали, что она больше никогда не увидит Алоиза. – Феликс сделал паузу. – Потом она узнала, что беременна.

– Беременна? Вы хотите сказать… беременна мной?

– Тобой, девочка. Родители запретили ей встречаться с Алоизом и сообщать ему о беременности. Они велели ей отказаться от тебя, как только ты родишься, но она не смогла.

Алиса едва не упала, но Лукас поддержал ее.

– Она сбежала вместе с тобой, работала официанткой. До Алоиза дошли слухи о ее беременности, и он стал искать ее, искал долго и упорно. А когда нашел, сделал предложение.

– Алоиз, – прошептала Алиса, – мой настоящий отец?

– К тому времени тебе исполнилось четыре года. Ты уже спрашивала свою мать об отце, и она сказала тебе, что он умер.

– Но ведь Алоиз нашел нас! Почему же он не сказал правду?

– Твоя мать не позволила ему. Она сказала, что ребенку будет трудно понять это, но, похоже, он всегда думал, будто она считала, что он недостаточно хорош для того, чтобы быть твоим отцом. Она вышла за него при условии, что он не расскажет тебе правду.

– И он согласился? – недоверчиво спросила Алиса.

– А какой у него был выбор, девочка? Отказаться от вас обеих или быть с вами, пусть даже ему пришлось лгать всю жизнь?

Из горла Алисы вырвался стон.

– Все это время, все эти годы…

– Он был холоден с тобой, потому что боялся сорваться и сказать тебе правду, о которой поклялся молчать. Что ж до земли, он покупал ее понемногу, кусочек за кусочком. Он много работал, но случались засухи и пожары, а когда твоя мать заболела… на ее лечение ушли последние деньги.

– Он должен был сказать мне. – По щекам Алисы текли слезы. – Он должен был мне сказать!

– Да. Но потом он стал бояться, что ты не простишь ему эти долгие годы лжи.

– Но зачем он продал ранчо вам? Он же знал, как я люблю его! Знал, что ранчо значит для меня.

– Он знал также, что тебе одной не справиться, и это причиняло ему боль.

– И ты предложил купить ранчо, – заметил Лукас.

– Да. Это был лучший выход. Земля была спасена, а потом мы поняли, что можем сделать еще кое-что.

– Условие?

– Именно. Я хотел, чтобы у тебя была подходящая жена. Алоиз мечтал о подходящем муже для Алисы, который бы позаботился о ней и о земле. И мы нашли идеальное решение.

В комнате повисла тишина. Потом Лукас со вздохом констатировал:

– И вы оба решили поиграть в Бога.

– Я полагал, что ты можешь так сказать.

– Полагали? А как иначе можно назвать то, что вы сделали, Ваше Высочество? Сначала Алоиз скрыл от меня правду, потом вы решили поиграть нашими жизнями…

– Amada, не плачь.

– Я не плачу. – По ее щекам градом катились слезы.

Лукасу хотелось подхватить ее на руки и унести далеко-далеко, где бы ничто и никогда не причинило ей боли и не заставило плакать. Он мечтал заставить ее улыбаться, смеяться, сказать ей, что… что…

– Я устал, – признался Феликс. – На сегодня достаточно.

– Более чем достаточно, – согласился Лукас, в голосе которого слышалось раздражение. Он повернул Алису к себе и поцеловал, невзирая на присутствие зрителей. – Подожди меня в коридоре, amada. Только одну минуту.

Дождавшись, когда за ней закроется дверь, Лукас подошел к кровати деда и посмотрел на него сверху вниз.

– Кое-кто сказал бы, что ты решил поиграть не в Бога, а в дьявола, – тихо произнес он.

– Si, – с усмешкой согласился Феликс. – Но пусть этот кое-кто посмотрит, как вы двое подходите друг другу.

– Не в этом дело, дед.

Старик вздохнул.

– Я знаю.

– Ты сделал ужасную вещь, придумав это условие.

– Знаю.

– Нельзя заставить двух незнакомых людей захотеть друг друга.

– Знаю, знаю, знаю. Что еще ты хочешь мне сказать?

Лукас достал из кармана контракт, подписанный дедом и отцом Алисы, и протянул деду.

– Я хочу, чтобы ты накарябал свою подпись здесь, под составленным мной дополнением.

– И что в нем сказано?

– В нем сказано, что ты согласен с тем, что «Рейз корпорейшн» должна выплатить банку все задолженности по Эль Ранчо Гранде.

– Если ты этого хочешь, мой мальчик…

– И, – Лукас ткнул в бумагу, – что ты согласен с тем, что «Рейз корпорейшн» передает ранчо во владение Алисе Макдоноу.

Феликс вздохнул.

– Мои очки и ручка на столе.

– И, – продолжил Лукас сурово, – ты согласен с тем, что особое условие аннулировано и считается недействительным.

– Это действительно то, чего ты хочешь, Лукас?

– Да, дед.

Старик протянул руку, и Лукас вложил в нее ручку и очки. Спустя несколько мгновений приложение к контракту было подписано.

– Ты поступил ужасно, дед. – Лукас поцеловал его в седую макушку. – Но я все равно люблю тебя. Теперь отдыхай. Скоро увидимся.

Алиса ждала его у пруда, в котором плавала пара лебедей. Она стояла спиной к нему, и Лукас замедлил шаг, чтобы полюбоваться ею. Сегодня она едва не погибла под колесами грузовика, узнала, что Алоиз был ее настоящим отцом… Конечно, она плакала. Он бы тоже не сдержался, обрушься на него столько переживаний. Но она справилась с собой и с Феликсом повела себя смело и с достоинством.

Он улыбнулся. Она поразительная женщина! Красивая. Умная. Смелая. Страстная.

И он бы никогда не встретил ее, если бы не дед.

Лукас нащупал в кармане бумаги. Алиса получит свою землю, ее долги будут выплачены. Он даст еще денег, чтобы она могла начать восстановление ранчо. Она, конечно, начнет отказываться и возражать, но он предложит план, с которым она не сможет не согласиться. Он скажет, например, что его корпорация хочет инвестировать средства в развитие ее ранчо. Что-то в этом, роде.

Главное, дурацкое условие признано недействительным.

Она не должна выходить за него замуж. Он не должен жениться на ней. Он хоть сейчас может приказать своему пилоту доставить ее в Техас. Они оба будут вспоминать об этом эпизоде в их жизнях как о короткой, страстной интерлюдии.

Алиса оглянулась, увидела его, улыбнулась и двинулась навстречу. Он смотрел, как она идет своей гордой поступью, которую он так любил. Он любил, как ее волосы струились по плечам. Любил наклон головы, сияние глаз…

Померкнет ли это сияние, когда она скажет ему «прощай»?

Безумная мысль вспыхнула в его мозгу. Сумасшедшая идея, как заставить ее остаться с ним.

– С дедушкой все в порядке? – первое, что спросила Алиса, подходя и кладя руку ему на плечо.

– Немного устал, но не более того, – ответил Лукас, накрывая ее руку своей ладонью.

– Прости меня.

– За что, amada?

– За то, что была резка с ним.

– Ты? – Лукас улыбнулся. – Ты была необыкновенно мягка. Больше, чем он того заслуживает.

– То, что он… они с Алоизом сделали, – плохо. Но они-то хотели как лучше. А твой дедушка такой больной…

– Поверь мне, он еще крепкий стреляный воробей.

– Да, он такой, – со слабой улыбкой согласилась Алиса. – Глядя на него, я вижу тебя через пятьдесят лет. Но я не должна была вести себя неуважительно. Я же вижу, как ты любишь его, а он – тебя. Он был уверен, что поступает правильно.

– Да, но это не извиняет его поступка:

– И все же я могла бы…

– Ты могла бы назвать его старым дураком, но ты этого не сделала. – Лукас поднес ее руку к губам и поцеловал. – Я бы сказал, что он еще легко отделался.

– Ты, правда, так думаешь?

– Правда. Дед и сам понимает это, поэтому ты не должна чувствовать себя виноватой. Кроме того, он лишь зауважал тебя за то, что ты не спасовала перед ним.

Алиса облегченно вздохнула.

– Слава богу! Я уже чувствую себя лучше.

– Вот и хорошо. – Лукас обнял ее за талию. – Как ты отнесешься к предложению что-нибудь выпить вот в том маленьком кафе с видом на море?

– Хорошо отнесусь, – ответила Алиса, подняв голову к нему и улыбнувшись.

– А потом – обед. Вкуснейшая паэлья в маленьком ресторанчике в часе езды отсюда. А потом мы поедем в Монрой. Это маленький городок, где…

– … где выводят лучших андалузцев.

– Это правда. У меня там тоже есть ранчо. Я хотел тебе его показать. Это мое самое любимое место на земле. – Он посмотрел на нее сверху вниз и заметил быструю усмешку. – Что?

– Ничего. Все… Просто у меня такое чувство, будто я знаю тебя всю жизнь, но потом что-нибудь напоминает мне, что это не так, что мы – незнакомцы.

Лукас остановился и повернул ее к себе лицом.

– Если так, то нам следует продолжать изучение друг друга.

Алиса немедленно зарделась, но честно ответила:

– Мне нравится эта идея.

Лукас склонился и поцеловал ее долгим, глубоким поцелуем, а когда оторвался, то почувствовал, что она покачивается в кольце его рук.

– Тебе плохо? Офис доктора в квартале отсюда…

– Мне хорошо, Лукас. – Она улыбнулась, а Лукасу захотелось тут же схватить ее и заняться любовью прямо на траве в маленьком сквере. – Это ты заставляешь меня испытывать головокружение.

– И мне это нравится.

– От этого головокружения я стала забывчивой и не спросила, поговорил ли ты с дедушкой о контракте?

Вот он – момент истины!

– Да, я поговорил с ним.

– И?

И все твои тревоги позади. Контракт аннулирован. Тебе останется твое ранчо, у тебя, будут деньги, чтобы возродить его…

– Лукас, что он сказал?

Он сказал, что ты свободна. От долгов, от меня…

– Лукас? Ради всего святого…

– Он сказал, что не станет менять контракт. Ни один его пункт.

– Это значит, что ранчо я потеряла. Выражение отчаяния на ее лице разрывало ему сердце.

– Нет, amada. У меня есть решение.

– Какое?

Лукас взял ее лицо в ладони, и слова, которые крутились в его голове неоформившейся мыслью последние десять минут, слетели с его губ:

– Выходи за меня замуж.

Алиса смотрела на него, как будто он потерял разум.

Может, потерял, а может, наконец, нашел?

– Что?

– Выходи за меня замуж, amada. Эль Ранчо Гранде будет спасено. Я передам его тебе…

– Я не могу позволить тебе поступить так! Ты не хочешь же…

– Разве брак – такая уж плохая идея? Люди вступают в брак, создают дом, рожают детей, и при этом у них намного меньше общего, чем у нас с тобой.

– Но мы не знаем друг друга!

– Почему? А ранчо? Лошади? Нам хорошо в постели. – Его глаза сузились, голос стал хриплым. – Если только у тебя никого нет.

– Никого нет, – быстро ответила Алиса и прикусила язык, чтобы не сказать ему, что она любит его, что никого у нее нет и не было, кроме него.

– Мы подходим друг другу, amada. Два старых безумца знали, что делали. Скажи «да». Выходи за меня, Лиса.

Она хотела. Как же она хотела! Но достаточно ли общих интересов? Постели? Ведь она хотела, чтобы он тоже любил ее.

– Лиса. – Он нежно потерся губами о ее губы. – Нам будет хорошо вместе. Обещаю. Скажи «да».

Алиса привстала на цыпочки и поцеловала его. И сказала «да».

Кто мог представить, что вмешательство двух безумцев на разных концах света приведет к счастью?

До этого времени Лукас был твердо убежден, что у него есть все. Земля, которую он любил. Прекрасные лошади, которых он разводил. Корпорация, которую он создал и которой руководил. Женщины, о которых мог мечтать любой мужчина.

Как же он ошибался!

Теплым июньским вечером, наблюдая за Алисой, переходившей от стола к столу в саду его дома в Монрое и разговаривавшей с многочисленными гостями, он понял, как бедна была его жизнь. У него не было ничего. А теперь было все, потому что все – это Лиса.

Они были вместе уже три недели. Три чудесные, восхитительные педели. Вначале он сомневался, не было ли элемента шантажа в его настойчивости, не вовлек ли он Алису в ситуацию, которая ей не по душе. Потом непростым делом оказалось, например, сказать ей впервые о том, что ему нужно по делам в Париж.

– Тебя долго не будет? – вежливо поинтересовалась она, а Лукасу хотелось, чтобы она уговаривала его не уезжать, не оставлять ее или попросила бы взять с собой.

А почему бы тебе просто не сказать ей, чего от нее ждешь, чего хочешь? К чему все эти сложности? – вполне резонно заметил его внутренний голос.

Но внутренний голос слишком тих и не способен противостоять глупой гордости или идиотизму иначе что еще могло сделать его по-ослиному упрямым? Лукас чертыхнулся про себя, привлек Алису к себе и сказал, что речь идет не о том, как долго он будет отсутствовать, а о том, сколько времени она хотела бы провести в Париже.

Ее улыбка расплавила его сердце.

– Ты хочешь взять меня с собой? Я думала… Я же знаю, что ты едешь по делу, и не хочу быть тебе обузой. Я не хочу, чтобы ради меня ты менял свою жизнь.

– Amada, – нежно прошептал Лукас, – ты уже изменила ее. И мне нравится результат.

В Париже он познакомил ее со своими друзьями. Поначалу она смущалась, но и в обиду себя не давала. Особенно это проявилось, когда на одной из вечеринок появилась его бывшая любовница, которая, забыв о своем спутнике, буквально повисла на нем:

– Лукас, дорогой!

– Делия, – поприветствовал ее Лукас, отстраняясь. – Познакомься с моей невестой.

Делия побледнела. Алиса же улыбнулась и протянула руку.

– Мне кажется, мы уже встречались. В Техасе, помните?

– Ты неподражаема, – прошептал Лукас ей на ухо, когда Делия отошла.

– Я что-то сделала не так? – с невинным выражением лица поинтересовалась Алиса.

Лукас со смехом привлек ее к себе и поцеловал, но очень скоро смех в его глазах сменился страстью.

Они занялись любовью в саду на крыше дома. Его губы впивались в ее рот, заглушая вскрики, шелковая юбка безвозвратно мялась, поднятая до талии.

Когда все закончилось, Лукас подумал, что никогда раньше не чувствовал ничего подобного, а главное – никогда не вел себя подобным образом. Он даже знал название этому – счастье, полное и абсолютное счастье, которое привнесла в его жизнь Алиса.

– Лукас…

Ее голос вернул его в действительность.

– Я попросила Долорес подать десерт чуть позже. Я думала, она станет возражать, ведь у нее всегда все рассчитано по минутам, но она не стала.

Конечно, не стала. Его слуги были готовы для Алисы на все.

– Лукас?

– Что, amada?

– Чудесная вечеринка по случаю нашей помолвки. Спасибо тебе.

Он улыбнулся.

– Я рад, что тебе нравится.

– Ты выглядел так, словно был за тысячу километров отсюда.

– Я здесь, – ответил он, обнимая ее. – Мое место – рядом тобой.

Алиса обняла его за шею.

– Я хочу, чтобы ты знал, что я очень, очень счастлива.

– Я тоже.

Алиса вздохнула и прижалась головой к его груди.

– Мне до сих пор кажется, что все это неправда. Что мы встретились. Что мы вместе. И не потому, что Феликс и Алоиз загнали нас в ловушку.

Ловушка.

Это слово резануло Лукаса по сердцу – с каждым днем он все сильнее переживал из-за того, что обманул Алису. Дед аннулировал особое условие, и она была вольна покинуть его. Он предложил ей брак, когда был уверен, что она не сможет сказать «нет». Как бы он ни хотел ее, то что он сделал, – не что иное, как шантаж. Эгоистичная, аморальная ложь.

Как они будут строить свою жизнь на фундаменте из лжи? Все три прекрасные недели были омрачены для Лукаса этими мыслями. Ложь – она и есть ложь, какими причинами ее ни оправдывай.

Он расскажет ей сегодня, но попозже, когда они останутся одни, в их постели. Он обнимет ее и покажет, как он хочет ее. Покажет руками, губами, всем телом.

– Лукас, посмотри!

Среди гостей наблюдался переполох, некоторые вскочили на ноги.

– Твой дедушка приехал!

Конечно, они пригласили Феликса, но Лукас был уверен, что тот не приедет. После больницы дед находился в реабилитационном центре, и Лукас каждый день навещал его. Алиса дважды приходила с ним, и Лукас заранее попросил деда не говорить о контракте.

Алиса потянула его к группе людей, окруживших кресло па колесах, в котором восседал принц Феликс.

– Ваше Высочество, – учтиво поприветствовала она принца и присела в реверансе.

Феликс хихикнул.

– Прекрасный жест, но скоро ты станешь моей внучкой. Тебе не кажется, что пора называть меня по имени и целовать при встрече?

Алиса коснулась губами его лба.

– Феликс, мы рады видеть вас.

– А я рад видеть тебя, девочка. Ты станешь прекрасной принцессой. Мой Лукас – счастливчик.

Алиса нашла руку Лукаса и сжала ее.

– Я тоже счастлива. Настолько, что прощаю вас.

– А-а… Ты о контракте…

– Да, о нем. Без этого дурацкого условия я бы никогда не встретила Лукаса.

– И то, правда. Но я думаю, что вы оба рады, что…

– Дед, – быстро вмешался в разговор Лукас, – давай я отвезу тебя к буфету. У нас есть твой любимый чоризо, а уж когда ты увидишь, какого огромного размера лобстеры…

– Это все замечательно, мой мальчик. Я знаю, ты не хочешь, чтобы я говорил о контракте, но ведь твоя очаровательная невеста выполнила его. И я рад, что она сделала это, несмотря на то что я аннулировал это глупое условие.

Лукас почувствовал, как окаменела рука Алисы в его руке.

– Amada, – быстро произнес он, – давай зайдем в дом и поговорим.

Алиса не слушала его.

– Вы аннулировали особое условие?

– Да, еще после твоего первого визита ко мне в больницу. Ты вышла, и Лукас попросил меня об этом.

– Лиса… – В голосе Лукаса было отчаяние человека, чувствующего, как рушится вся его жизнь. – Лиса, послушай меня…

– Я с радостью сделал это, девочка. Я знаю, что, хоть намерения наши с Алоизом были самые добрые, мы поступили неправильно. Я решил позволить Лукасу решить проблему по его усмотрению. Он хотел заплатить долги и передать землю тебе, но ты и сама все знаешь. – Феликс тепло улыбнулся. – Но я очень рад, что ты решила выйти за моего внука.

Какое-то время Алиса стояла неподвижно, потом резко повернулась к Лукасу. Ему никогда не забыть выражение ее лица.

– Ты мне солгал, – потрясенно прошептала она.

– Нет. Да. Я хотел… – Лукас покачал головой. – Я ужасно хотел тебя. Это все, о чем я мог думать. И о том, что, узнав об отмене условия, ты уедешь и оставишь меня.

– И ты солгал.

– Все не так просто…

– Нет, это как раз очень просто. И понятно.

Почему бы и тебе не солгать мне? Ведь ты уже понял, что мне лгут ВСЕ! Моя мать. Мой отец. Теперь ты.

– Черт, ты не слушаешь меня! Я хотел, чтобы ты вышла за меня замуж.

– Ты хотел. И это тебя оправдывает?

Лукас попытался обнять ее, чтобы успокоить, но она вырвалась.

– Ты преувеличиваешь проблему.

– Ты солгал, Лукас. Как все. И никому нет дела, как их ложь отразится на моей жизни.

– Ну, хорошо, я сделал ошибку. Но ведь это не изменяет того, что ты со мной счастлива. Ты сама говорила. Ты согласилась выйти за меня замуж, мы принадлежим друг другу.

Мгновения утекали одно за другим, а Алиса молчала. Потом она сделала глубокий вдох.

– Теперь у меня есть выбор, правда, Ваше Высочество? И я его делаю – катись к черту, Лукас!

– Ты так не думаешь, amada.

– Именно так я думаю!

Ее слова били как пощечины, но отрезвляющие пощечины. Земля, ранчо – вот что было ей нужно. Наверное, в глубине души он всегда это знал. Ей было нужно то, что он мог дать ей. Но не он сам.

Алиса ушла в дом, но он не поспешил за ней. Когда же он вошел в их спальню, то увидел ее одетой в брюки, блузку и ботинки, в которых она уехала из Техаса. Он смотрел на нее и не мог понять, почему решил, что эта женщина – центр его мироздания.

Лукас взял телефон и договорился с пилотом, что тот доставит ее домой, в Техас.

Лукас сбежал по ступенькам, распахнул дверь и выскочил на улицу.

Алисы нигде не было. Куда она могла исчезнуть в мгновение ока?

– Сэр! Принц Лукас! Ваше Высочество!

Какая-то женщина с толстым пуделем на поводке, привлеченная криком Паоло, обернулась и быстро пошла обратно, прямо к Лукасу.

– Я окликнул мисс Макдоноу, сэр, но она пробежала мимо меня…

– Вы – принц Лукас? О, это вы… Дайте, пожалуйста, автограф.

– Куда?

– Куда угодно! Распишитесь мне на руке. Нет, на моей блузке… Нет! На ошейнике моего любимого Фру-Фру…

– Куда она пошла? – Лукас бесцеремонно повернулся к женщине спиной.

– Туда, сэр. За угол.

– О боже! Я не верю, что вижу вас…

Лукас одарил женщину таким взглядом, что она смолкла на полуслове, но тут звонко залаял пудель. Отлично – скоро вся Марбелья будет знать, что я гоняюсь за женщиной.

Пусть Алиса уходит! Он не выставит себя дураком, бегая за ней…

– Черт! – рявкнул он и сорвался с места.

Он увидел ее сразу, как только завернул за угол. В этот час улицы были полны народа: туристы изучали витрины магазинчиков, горожане сидели за столиками кафе-Алиса быстро шла, рассекая толпу. Она была тем заметнее, что только одна в этот жаркий солнечный день была одета в кожаный пиджак, черные брюки и ботинки, на остальных были шорты, футболки, яркие сарафаны и сандалии.

Ей нужна другая одежда, подумал Лукас и скривился от неуместности этой мысли. Какое ему дело до того, как одета убегающая от него женщина?

Лукас перешел на быстрый шаг, но и тогда продолжал привлекать к себе любопытные взгляды. Так или иначе, через минуту он догонит ее. Но тут Алиса оглянулась, заметила его и припустила во всю прыть.

– Черт возьми! Алиса!

Его оклик не остановил ее, но привлек всеобщее внимание – вот уж развлечение для жителей!

– Алиса! – снова крикнул он. Еще раз чертыхнувшись, он помчался за ней.

Его шаги были намного шире ее шагов, и в этом было его преимущество. Через несколько секунд они достигли перекрестка, и Лукас уже был на расстоянии вытянутой руки от нее…

И тогда все и произошло. Алиса выскочила на проезжую часть, раздался оглушительный сигнал автомобиля – прямо на нее несся красный грузовик. Лукас с криком рванулся к ней и сильно толкнул. Они упали и покатились по асфальту, а колеса грузовика, обдав их смрадом паленой резины, пронеслись в нескольких сантиметрах. В наступившей тишине Лукас слышал только удары собственного сердца.

– Алиса, – шепотом позвал он.

Алиса пошевелилась в его руках и пробормотала его имя.

Лукас прикрыл глаза.

– Amada, – простонал он. – Матерь Божья, amada.

От остановившегося красного грузовика к ним бежал шофер, выкрикивая:

– Вы живы? Вы в порядке?

Лукас кивнул, прижимая голову Алисы к своему плечу.

– Леди сама бросилась прямо под колеса, я не мог…

– Да, я знаю. Вы ни в чем не виноваты…

– Нужен врач? «Скорая помощь»?

– Нет, – прошептала Алиса. – Не нужно доктора, пожалуйста.

Лукас кивнул.

– Мы в порядке.

Он поднялся на ноги, не выпуская Алису из рук и не обращая внимания на толпу, окружившую их плотным кольцом. Единственное, что его в тот момент волновало, была его Лиса. Она была жива и в его объятиях. Что могло быть важнее?

Рядом с ним резко затормозил «роллс-ройс» с бледным Паоло за рулем.

– Сэр, я ехал за вами. Не знаю, правильно ли я сделал…

– Паоло, я только что удвоил твою зарплату.

Очень осторожно он уложил Алису на заднее сиденье, затем сел рядом.

– Отвези нас домой, Паоло.

Лукас на руках внес ее в дом, как и день назад.

Но тогда она была напряжена и скованна, сейчас же крепко обвивала руками его шею. Лицо было спрятано на его груди, а Лукас вдруг подумал, что мог бы так носить ее вечно.

При виде их Долорес разразилась потоком испанских слов, среди которых то и дело слышались имена всех существующих святых, И Лукас не мог упрекнуть ее за это – они являли собой пугающее зрелище. Оба в порванной одежде, коленка Алисы в крови…

– Сеньор! Что с вами случилось?

– Позвони доктору, Долорес!

– Нет, Лукас! Не нужно доктора! – шепотом взмолилась Алиса.

Он заставил ее замолчать испытанным средством – поцелуем.

– Ради меня, amada. Я должен услышать от доктора, что ты в порядке.

Лукас поднялся по лестнице в свои апартаменты, прошел в спальню и осторожно положил Алису на кровать. Прежде чем уйти в ванную комнату, он поцеловал ее еще раз. Из ванной он вернулся, неся в руках небольшой тазик с теплой водой, мягкую губку и полотенце.

– Ты можешь сесть, amada?

– Лукас, я могу сама поухаживать за собой.

– Конечно, можешь. Я знаю, какая ты храбрая и сильная. – Продолжая говорить, он осторожно приподнял ее и облокотил на подушки, затем с величайшей осторожностью стал вытирать потеки грязи на ее лице. – Просто я хочу это сделать, понимаешь? Закрой глаза. Молодец… Вот здесь небольшой порез…

Алиса, забыв обо всем, отдалась нежной заботе своего испанского принца. Его большие, сильные руки касались ее трепетно, как крылья бабочки. Неужели это тот самый высокомерный, бессердечный человек? Если бы они только встретились при других обстоятельствах! Если бы можно было повернуть время вспять и сделать так, чтоб он встретил ее как женщину, а не как особое условие контракта!

У Алисы перехватило дыхание, и рука Лукаса тут же замерла.

– Я сделал тебе больно, amada?

Она отрицательно покачала головой, потому что не была уверена, что ее голос не дрогнет, если она заговорит.

Темноволосая голова Лукаса склонилась над царапиной на ее руке. Неужели только прошлой ночью она зарывалась пальцами в эти шелковистые волосы? Целовала эту сильную шею? Выкрикивала его имя и, Бог свидетель, испытывала восторг, когда он глубоко и напористо проникал в глубины ее естества?

– Лукас…

Он поднял голову, его глаза потемнели.

– Лиса… – Его рука легла ей на затылок. Он притянул ее к себе, губы к губам, дыхание к дыханию…

– Ваше Высочество! Приехал доктор.

Лукас легко коснулся ее губ своими, вскочил на ноги, представил ее доктору, нахмурился, когда тот попросил его выйти из комнаты, и вышел только тогда, когда Алиса мягко коснулась его руки и сказала, что все будет в порядке.

Доктор выспросил все подробности происшествия и сказал, что ей очень повезло. Затем он прописал мазь для порезов и ссадин и обезболивающие таблетки на случай, если быстро растущая шишка на ее голове или другие травмы будут причинять дискомфорт.

– Кроме этого, Ваше Высочество, – сказал доктор, обращаясь к Лукасу, когда тот вошел, – сеньорите требуется расслабляющая ванна и отдых.

Закрыв за доктором дверь, Лукас подошел и сел на краешек кровати.

– Болит коленка, amada.

– Это всего лишь небольшая ссадина.

– А голова?

– Честно говоря, Лукас…

– Честно говоря, amada, – перебил Лукас враз охрипшим голосом, – ты вообще могла погибнуть! Разве этого мало? Неужели ты была в таком отчаянии, убегая от меня, чтобы так сильно рисковать?

– Нет, Лукас. Дело не в тебе лично, просто все так сложилось… плохо. Так много всего произошло, и я больше не могла ни думать об этом, ни переживать.

Лукас взял ее лицо в ладони.

– А о прошлой ночи? О ней ты тоже хотела перестать думать?

Как просто было бы сказать «да», сказать, что прошлая ночь была ужасной ошибкой. Надо, глядя ему в глаза, повторить то, что она сказала утром…

– Нет! – вырвалось из глубин ее горла вместе в хриплым дыханием. – Я всегда буду помнить об этой ночи, Лукас. О твоих поцелуях, о твоих ласках, твоих…

Он прервал ее поцелуем.

– Прошлая ночь была прекрасна, amada. Но я все испортил…

– Не ты, а я. Я говорила все эти вещи…

Лукас снова прервал ее испытанным способом. Он целовал ее опять и опять, пока она не расслабилась и не приникла к нему.

– Я обвинил тебя в таких вещах, которые ты никогда не совершила бы. А ты преподнесла мне такой дар! Твоя невинность…

– Ты тоже преподнес мне подарок, Лукас. – Щеки Алисы залил румянец. – Я никогда не знала… не представляла…

Еще один поцелуй. Потом Лукас прижался лбом к ее лбу.

– Доктор что-то говорил о теплой расслабляющей ванне.

– Ммм… – Она погладила его щеку.

– Пойду приготовлю ее для тебя.

Как он умеет сочетать в голосе нежность и командные нотки, с улыбкой подумала Алиса.

– Спасибо.

– Но мне не нравится, что ты будешь в ванной одна, Лиса. – Он отнял ее руку от своего лица и поцеловал ладонь.

– Я в порядке, Лукас. Ты же слышал, что сказал доктор.

– Доктор не видел, как этот грузовик несся на тебя. Он не слышал его истошный гудок. С тобой могут побыть Долорес или кто-нибудь из прислуги…

– Лукас, я не стану принимать ванну при зрителях.

– Я так и знал, что ты это скажешь, amada. Знаешь, что я сделаю? – Он чуть отстранил ее, чтобы видеть ее лицо. – Я приму ванну с тобой. Конечно, это большая жертва с моей стороны. Как тебе такое предложение?

На такой вопрос мог быть только один ответ, и Алиса поцеловала его долгим, глубоким поцелуем.

Пока наполнялась ванна, Лукас раздел Алису, чертыхаясь при виде ссадин и царапин.

– Я как представлю, что могло случиться… Алиса погладила его по лицу.

– Но ведь не случилось. Благодаря тебе.

Лукас почувствовал себя так, будто его сердце кто-то стиснул в кулак. Он испытывал доселе незнакомое ощущение, названия которому не знал. Радость? Или… или…

– Ванна. – Он резко поднялся на ноги. – Я проверю, как вода.

Оказавшись в спасительном одиночестве ванной комнаты, он внимательно посмотрел на свое отражение в зеркале, вцепившись в край мраморного умывальника. Он был уверен, что увидит в зеркале какого-то незнакомца.

Черная мраморная ванна была полна. Лукас выключил воду, включил циркуляционный душ, вернулся в комнату и поднял Алису на руки. Но обмануть ее не удалось.

– Лукас? – быстро спросила она. – Что произошло?

Он посмотрел ей в лицо и снова почувствовал уже знакомое стеснение сердца.

– Ничего. Просто ты очень красива…

Лукас быстро поцеловал ее, стараясь не думать об обнаженном теле, прижатом к его телу. Она только что едва не погибла под колесами грузовика, поэтому совсем не время думать о том, как было бы хорошо заняться с ней любовью. Прежде всего, следует побеспокоиться о царапинах и ссадинах.

Лукас поцеловал ее в лоб, в поцарапанную щеку. В губы. Алиса издала тихий стон удовольствия. Он медленно опустил ее на ноги, сел на край ванны, разведя ноги, и притянул ее к себе.

Что это на ее груди? Царапина? Нет, просто тень… Но Лукас на всякий случай поцеловал нежную округлость, пощекотал языком сосок. Алиса вскрикнула.

– Тебе больно, amada. – шепотом спросил он.

– Нет. Господи, это как… как…

Лукас взял сосок в рот. Алиса покачнулась, ухватилась за его плечи и прошептала его имя.

Теперь его внимание привлекла ссадина на ее колене. Он осторожно прижался к ней губами, затем проложил дорожку поцелуев вверх по ноге. Он как губка впитывал ее запах, ее вскрики.

Лукас начал ласкать ее бедра.

– Покажи мне, – хрипло произнес он. – Откройся для меня. Может, там тоже требуется полечить?

Он прижался губами к самому ее естеству и сразу ощутил медовый вкус на губах. Лукас поднялся на ноги и рывком притянул Алису к себе. Он стал целовать ее, чувствуя, как ее руки расстегивают его рубашку, пояс…

Общими усилиями они избавились от его одежды. Оба очень спешили, но, когда он поднял ее и опустил в ванну, руки его были нежны и ласковы.

Когда он присоединился к ней в воде, к нему вернулось благоразумие.

Она ранена, а он забыл обо всем! Но она так красива, так желанна…

– Лиса. Прости меня, amada. Я не должен был… Алиса сама шагнула в его объятия.

Ее рот нашел его губы, она обвила ногами его талию и насадила себя на его твердую от желания плоть.

Лукас застонал. Поцеловал ее. Сказал, как сильно ему нравятся ее поцелуи, ее вкус, ее запах, а больше всего ему нравится быть глубоко внутри нее. Быть ее частью. Быть с ней единым целым. Но еще больше он любил… он любил…

Алиса содрогнулась в экстазе, и он перестал думать.

Лукас завернул Алису в огромное махровое полотенце и отнес в кровать. Она протянула к нему руки тем же жестом, что и прошлой ночью. Он лег рядом, обнял ее и стал нежно целовать веки.

Спустя несколько минут по ее дыханию он понял, что она уснула. Он и сам был готов вот-вот провалиться в сон. Как невероятно приятно спать с ней, заниматься с ней любовью…

Лукас напрягся.

Он не использовал презерватив. Что случилось с его мозгами? Ни прошлой ночью, ни этой он не предохранялся. Ни разу в жизни он не вел себя так безответственно. Ничего, у него в тумбочке целая упаковка презервативов и в следующий раз он обязательно позаботится о предохранении.

Лукас ничего не имел против детей, но был твердо уверен, что они должны рождаться в браке. Его детей родит ему женщина, которая будет его законной женой.

– Просыпайся, соня.

Алиса зарылась поглубже под одеяло.

– Кто бы ты ни был, иди прочь, – пробормотала она.

– Кто бы я ни был?!

– Ты хочешь, чтобы я решила, что ты – Лукас Рейз? Ты – не он, потому что Лукас никогда не поступил бы столь жестоко и не стал бы меня будить. – Она сладко потянулась. – А как ты докажешь, что ты – это ты?

Как она и рассчитывала, губы, вкусно пахнущие кофе, накрыли ее рот в поцелуе.

– Убедил? – спросил хриплый голос.

– Ммм… Это кофе?

– Целый кофейник горячего кофе ждет тебя на балконе. Звучит заманчиво?

– Еще один поцелуй, и я тебе отвечу.

– Не провоцируй меня, – строго велел Лукас. – Если я сейчас окажусь в кровати, мне придется отослать назад все это, поскольку посмею предположить, что ты ничего не хочешь…

– И кофе?

– Не только.

Алиса села и протерла сонные глаза.

– А что еще?

Лукас усмехнулся и отступил в сторону:

– Смотри.

За его спиной высились горы коробок – больших, маленьких, завернутых в подарочную упаковку, перевязанных ленточками.

– Лукас?

– Открой любую, amada.

– Но… что это?

Лукас взял плоскую белую коробку и протянул ей.

– Почему бы тебе самой не посмотреть?

Алиса развязала серебристую ленточку, открыла крышку и ахнула – коробка была полна шелковых бельевых комплектов разных цветов и фасонов, но без исключения сексуальных.

– Я не знал, какой цвет ты любишь, – любезно пояснил Лукас, – поэтому заказал все, что было.

– Лукас, честно говоря…

– Это твое любимое словосочетание, amada. Честно говоря, тебе нужно во что-то одеваться. Хотя бы взгляни, а потом ругай меня за плохой вкус.

Алиса развязала ленточку и открыла следующую коробку.

– О, – только и смогла простонать она. – О, Лукас!

– О-о-о – это значит «хорошо» или «плохо»?

Его тон был притворно невинным, но его выдавало самодовольное выражение глаз.

– Плохо, – ответила Алиса. – Разве можно носить платье, сотканное из осенней паутины и лунного света? Господи, оно такое красивое!

Лукас не выдержал, выдернул ее из кровати и крепко прижал к себе.

– Это ты красивая. И я надеюсь, что ты окажешь мне честь и наденешь эти вещи, amada?

Алиса обвила его шею руками.

– Это доставит тебе удовольствие?

– Да.

Лукас рассмеялся, и невозможно было не рассмеяться вместе с ним. Хоть она в очередной раз убедилась, что ее принц властен и самонадеян, но она так любила его… Любила, любила!

– Алиса, что с тобой?

– Ничего. Я просто почувствовала легкое головокружение, и все.

Глаза Лукаса потемнели от тревоги.

– Позвать доктора? Что? Голова? Колено?

Сердце, хотелось сказать Алисе. Но разве можно говорить такое мужчине, когда он не хочет этого слышать?

– Все нормально, Лукас. Просто слишком много восторгов по поводу этих прекрасных вещей.

– Правда? А в остальном все в порядке?

– Я чувствую себя замечательно. Он откашлялся.

– Ну, раз так… Я обещал деду приехать в больницу к шести.

– Ты разговаривал с дедушкой?

– Да.

– Как он себя чувствует?

– Все идет своим чередом. Я сказал, что мы приедем через пару часов. Он как раз посмотрит новости…

– Тогда ему явно лучше, – улыбнулась Алиса.

– Он самонадеян, требователен и властен. Алиса расхохоталась.

– Что тебя так подозрительно развеселило? Ты хочешь сказать, что я такой же? – с усмешкой спросил Лукас. – Ладно, может, я немного и похож на него, но до деда мне далеко. – Он взял ее руки в свои. – Ты поедешь со мной к нему, amada? Это важно для меня.

Яркий солнечный день подернулся дымкой.

Конечно, это важно для него. Они поговорят с принцем Феликсом и убедят его в невозможности выполнения контракта. Лукас освободится от нее… А она вернется в Техас и больше никогда его не увидит.

– Лиса, что не так? Скажи мне, что, и я все решу. Алиса посмотрела в глаза своего возлюбленного.

Он был хорошим человеком. Благородным. Могущественным. Но даже Лукас Рейз, принц Андалузии, не сможет помочь сердцу, готовому вот-вот разбиться.

– Плохо только то, – легким тоном ответила Алиса, – что ты оставил мне на сборы всего полчаса. Женщине требуется намного больше, Ваше Высочество. Если я буду плохо выглядеть, что подумает твой дедушка?

Лукас крепко притиснул ее к себе, заведя руки за спину.

Это интересный вопрос, пронеслось у него в голове, прежде чем он приник к ее губам.

Что дед подумает?

Старый хитрец сунул свой нос, куда не следовало, вмешался в две жизни и… изменил их навсегда.